Ёлка

Ёлка Андерсена

Стояла в лесу этакая славненькая ёлочка; место у неё было хорошее: и солнышко её пригревало, и воздуха было вдосталь, а вокруг росли товарищи постарше, ель да сосна. Только не терпелось ёлочке самой стать взрослой: не думала она ни о тёплом солнышке, ни о свежем воздухе; не замечала и говорливых деревенских детишек, когда они приходили в лес собирать землянику или малину. Наберут полную кружку, а то нанижут ягоды на соломины, подсядут к ёлочке и скажут:

- Какая славная ёлочка!

А ей хоть бы и вовсе не слушать таких речей.

Через год подросла ёлочка на один побег, через год вытянулась ещё немножко; так, по числу побегов, всегда можно узнать, сколько лет росла ёлка.

- Ах, быть бы мне такой же большой, как другие! - вздыхала ёлка. - Уж как бы широко раскинулась я ветвями да выглянула макушкой на вольный свет! Птицы вили бы гнёзда у меня в ветвях, а как подует ветер, я кивала бы с достоинством, не хуже других!

И не были ей в радость ни солнце, ни птицы, ни алые облака, утром и вечером проплывавшие над нею.

Когда стояла зима и снег лежал вокруг искрящейся белой пеленой, частенько являлся вприпрыжку заяц и перескакивал прямо через ёлочку - такая обида! Но прошло две зимы, и на третью ёлка так подросла, что зайцу уже приходилось обегать её кругом. "Ах! Вырасти, вырасти, стать большой и старой - лучше этого нет ничего на свете!" - думала ёлка.

По осени в лес приходили дровосеки и валили сколько-то самых больших деревьев. Так случалось каждый год, и ёлка, теперь уже совсем взрослая, всякий раз трепетала, - с таким стоном и звоном падали наземь большие прекрасные деревья. С них срубали ветви, и они были такие голые, длинные, узкие - просто не узнать. Но потом их укладывали на повозки, и лошади увозили их прочь из лесу. Куда? Что их ждало?

Весной, когда прилетели ласточки и аисты, ёлка спросила у них:
- Вы не знаете, куда их увезли? Они вам не попадались?

Ласточки не знали, но аист призадумался, кивнул головой и сказал:
- Пожалуй, что знаю. Когда я летел из Египта, мне встретилось много новых кораблей с великолепными мачтами. По-моему, это они и были, от них пахло елью. Я с ними много раз здоровался, и голову они держали высоко, очень высоко.

- Ах, если б и я была взрослой и могла поплыть через море! А какое оно из себя, это море? На что оно похоже?

- Ну, это долго рассказывать, - ответил аист и улетел.

- Радуйся своей молодости! - говорили солнечные лучи. - Радуйся своему здоровому росту, юной жизни, которая играет в тебе!

И ветер ласкал ёлку, и роса проливала над ней слёзы, но она этого не понимала.

Как подходило рождество, рубили в лесу совсем юные ёлки, иные из них были даже моложе и ниже ростом, чем наша, которая не знала покоя и всё рвалась из лесу. Эти деревца, а они, кстати сказать, были самые красивые, всегда сохраняли свои ветки, их сразу укладывали на повозки, и лошади увозили их из лесу.

- Куда они? - спрашивала ёлка. - Они ведь не больше меня, а одна так и вовсе меньше. Почему они сохранили все свои ветки? Куда они едут?

- Мы знаем! Мы знаем! - чирикали воробьи. - Мы бывали в городе и заглядывали в окна! Мы знаем, куда они едут! Их ждёт такой блеск и слава, что и не придумаешь! Мы заглядывали в окна, мы видели! Их сажают посреди тёплой комнаты и украшают замечательными вещами - золочёными яблоками, медовыми пряниками, игрушками и сотнями свечей!

- А потом? - спрашивала ёлка, трепеща ветвями. - А потом? Потом что?

- Больше мы ничего не видали! Это было бесподобно!

- А может, и мне суждено пойти этим сияющим путём! - ликовала ёлка. - Это ещё лучше, чем плавать по морю. Ах, как я томлюсь! Хоть бы поскорей опять рождество! Теперь и я такая же большая и рослая, как те, которых увезли в прошлом году. Ах, только бы мне попасть на повозку! Только бы попасть в тёплую комнату со всей этой славой и великолепием! А потом?.. Ну, а потом будет что-то ещё лучше, ещё прекраснее, а то к чему же ещё так наряжать меня?

- Уж конечно, потом будет что-то ещё более величественное, ещё более великолепное! Но что? Ах, как я тоскую, как томлюсь! Сама не знаю, что со мной делается!

- Радуйся мне! - говорили воздух и солнечный свет. - Радуйся своей юной свежести здесь, на приволье!

Но она ни капельки не радовалась; она росла и росла, зиму и лето стояла она зелёная; тёмно-зелёная стояла она, и все, кто ни видел её, говорили: "Какая славная ёлка!" - и под рождество срубили её первую. Глубоко, в самое нутро её вошёл топор, ёлка со вздохом пала наземь, и было ей больно, было дурно, и не могла она думать ни о каком счастье, и тоска была разлучаться с родиной, с клочком земли, на котором она выросла: знала она, что никогда больше не видать ей своих милых старых товарищей, кустиков и цветов, росших вокруг, а может, даже и птиц. Отъезд был совсем невесёлым.

Очнулась она, лишь когда её сгрузили во дворе вместе с остальными и чей-то голос сказал:
- Вот эта просто великолепна! Только эту!

Пришли двое слуг при полном параде и внесли ёлку в большую красивую залу. Повсюду на стенах висели портреты, на большой изразцовой печи стояли китайские вазы со львами на крышках; были тут кресла-качалки, шёлковые диваны и большие столы, а на столах книжки с картинками и игрушки, на которые потратили, наверное, сто раз по сто риксдалеров, - во всяком случае, дети говорили так. Ёлку поставили в большую бочку с песком, но никто бы и не подумал, что это бочка, потому что она была обвёрнута зелёной материей, а стояла на большом пёстром ковре. Ах, как трепетала ёлка! Что-то будет теперь? Девушки и слуги стали наряжать её. На ветвях повисли маленькие сумочки, вырезанные из цветной бумаги, и каждая была наполнена сластями; золочёные яблоки и грецкие орехи словно сами выросли на ёлке, и больше ста маленьких свечей, красных, белых и голубых, воткнули ей в ветки, а на ветках среди зелени закачались куколки, совсем как живые человечки - ёлка ещё ни разу не видела таких, - закачались среди зелени, а вверху, на самую макушку ей посадили усыпанную золотыми блёстками звезду. Это было великолепно, совершенно бесподобно...

- Сегодня вечером, - говорили все, - сегодня вечером она засияет!

"Ах! - подумала ёлка. - Скорей бы вечер! Скорей бы зажгли свечи! И что же будет тогда? Уж не придут ли из леса деревья посмотреть на меня? Уж не слетятся ли воробьи к окнам? Уж не приживусь ли я здесь, уж не буду ли стоять разубранная зиму и лето?"

Да, она изрядно во всём разбиралась и томилась до того, что у неё прямо-таки раззуделась кора, а для дерева это всё равно что головная боль для нашего брата.

И вот зажгли свечи. Какой блеск, какое великолепие! Ёлка затрепетала всеми своими ветвями, так что одна из свечей пошла огнём по её зелёной хвое; горячо было ужасно.

- Господи помилуй! - закричали девушки и бросились гасить огонь. Теперь ёлка не смела даже и трепетать. О, как страшно ей было! Как боялась она потерять хоть что-нибудь из своего убранства, как была ошеломлена всем этим блеском... И тут распахнулись створки дверей, и в зал гурьбой ворвались дети, и было так, будто они вот-вот свалят ёлку. За ними степенно следовали взрослые. Малыши замерли на месте, но лишь на мгновение, а потом пошло такое веселье, что только в ушах звенело. Дети пустились в пляс вокруг ёлки и один за другим срывали с неё подарки.

"Что они делают? - думала ёлка. - Что будет дальше?"

И выгорали свечи вплоть до самых ветвей, и когда они выгорели, их потушили, и дозволено было детям обобрать ёлку. О, как они набросились на неё! Только ветки затрещали. Не будь она привязана макушкой с золотой звездой к потолку, её бы опрокинули.

Дети кружились в хороводе со своими великолепными игрушками, а на ёлку никто и не глядел, только старая няня высматривала среди ветвей, не осталось ли где забытого яблока или финика.

- Сказку! Сказку! - закричали дети и подтащили к ёлке маленького толстого человечка, и он уселся прямо под ней.

- Так мы будем совсем как в лесу, да и ёлке не мешает послушать, - сказал он, - только я расскажу всего одну сказку. Какую хотите: про Иведе-Аведе или про Клумпе-Думпе, который с лестницы свалился, а всё ж таки в честь попал да принцессу за себя взял?

- Про Иведе-Аведе! - кричали одни.

- Про Клумпе-Думпе! - кричали другие.

И был шум и гам, одна только ёлка молчала и думала: "А я-то что же, уж больше не с ними, ничего уж больше не сделаю?" Она своё отыграла, она, что ей было положено, сделала.

И толстый человечек рассказал про Клумпе-Думпе, что с лестницы свалился, а всё ж таки в честь попал да принцессу за себя взял. Дети захлопали в ладоши, закричали: "Ещё, ещё расскажи!", им хотелось послушать и про Иведе-Аведе, но пришлось остаться при Клумпе-Думпе. Совсем притихшая, задумчивая стояла ёлка, птицы в лесу ничего подобного не рассказывали.

"Клумпе-Думпе с лестницы свалился, а всё ж таки принцессу за себя взял! Вот, вот, бывает же такое на свете!" - думала ёлка и верила, что всё это правда, ведь рассказывал-то такой славный человек. "Вот, вот, почем знать? Может, и я с лестницы свалюсь и выйду за принца". И она радовалась, что назавтра её опять украсят свечами и игрушками, золотом и фруктами. "Уж завтра-то я не буду так трястись! - думала она. - Завтра я вдосталь натешусь своим торжеством. Опять услышу сказку про Клумпе-Думпе, а может, и про Иведе-Аведе". Так, тихая и задумчивая, простояла она всю ночь.

Поутру пришёл слуга со служанкой.

"Сейчас меня опять начнут наряжать!" - подумала ёлка. Но её волоком потащили из комнаты, потом вверх по лестнице, потом на чердак, а там сунули в тёмный угол, куда не проникал дневной свет.

"Что бы это значило? - думала ёлка. - Что мне тут делать? Что я могу тут услышать?" И она прислонилась к стене и так стояла и всё думала, думала. Времени у неё было достаточно. Много дней и ночей миновало; на чердак никто не приходил. А когда наконец кто-то пришёл, то затем лишь, чтобы поставить в угол несколько больших ящиков. Теперь ёлка стояла совсем запрятанная в угол, о ней как будто окончательно забыли.

"На дворе зима! - подумала она. - Земля затвердела и покрылась снегом, люди не могут пересадить меня, стало быть, я, верно, простою тут под крышей до весны. Как умно придумано! Какие они всё-таки добрые, люди!.. Вот если б только тут не было так темно, так страшно одиноко... Хоть бы один зайчишка какой! Славно всё-таки было в лесу, когда вокруг снег, да ещё заяц проскочит, пусть даже и перепрыгнет через тебя, хотя тогда-то я этого терпеть не могла. Всё-таки ужасно одиноко здесь наверху!"

- Пип! - сказала вдруг маленькая мышь и выскочила из норы, а за нею следом ещё одна малышка. Они обнюхали ёлку и стали шмыгать по её ветвям.

- Тут жутко холодно! - сказали мыши. - А то бы просто благодать! Правда, старая ёлка?

- Я вовсе не старая! - отвечала ёлка. - Есть много деревьев куда старше меня!

- Откуда ты? - спросили мыши. - И что ты знаешь? - Они были ужасно любопытные. - Расскажи нам про самое чудесное место на свете! Ты была там? Ты была когда-нибудь в кладовке, где на полках лежат сыры, а под потолком висят окорока, где можно плясать по сальным свечам, куда войдёшь тощей, откуда выйдешь жирной?

- Не знаю я такого места, - сказала ёлка, - зато знаю лес, где солнце светит и птицы поют!

И рассказала ёлка всё про свою юность, а мыши отродясь ничего такого не слыхали и, выслушав ёлку, сказали:
- Ах, как много ты видела! Ах, как счастлива ты была!

- Счастлива? - переспросила ёлка и задумалась над своими словами. - Да, пожалуй, весёлые были денёчки!

И тут рассказала она про сочельник, про то, как её разубрали пряниками и свечами.

- О! - сказали мыши. - Какая же ты была счастливая, старая ёлка!

- Я вовсе не старая! - сказала ёлка. - Я пришла из лесу только нынешней зимой! Я в самой поре! Я только что вошла в рост!

- Как славно ты рассказываешь! - сказали мыши и на следующую ночь привели с собой ещё четырёх послушать её, и чем больше ёлка рассказывала, тем яснее припоминала всё и думала: "А ведь и в самом деле весёлые были денёчки! Но они вернутся, вернутся Клумпе-Думпе с лестницы свалился, а всё ж таки принцессу за себя взял, так, может, и я за принца выйду!" И вспомнился ёлке этакий хорошенький молоденький дубок, что рос в лесу, и был он для ёлки настоящий прекрасный принц.

- А кто такой Клумпе-Думпе? - спросили мыши.

И ёлка рассказала всю сказку, она запомнила её слово в слово. И мыши подпрыгивали от радости чуть ли не до самой её верхушки.

На следующую ночь мышей пришло куда больше, а в воскресенье явились даже две крысы. Но крысы сказали, что сказка вовсе не так уж хороша, и мыши очень огорчились, потому что теперь и им сказка стала меньше нравиться.

- Вы только одну эту историю и знаете? - спросили крысы.

- Только одну! - отвечала ёлка. - Я слышала её в самый счастливый вечер всей моей жизни, но тогда я и не думала, как счастлива я была.

- Чрезвычайно убогая история! А вы не знаете какой-нибудь ещё - со шпиком, с сальными свечами? Истории про кладовую?

- Нет, - отвечала ёлка.

- Так премного благодарны! - сказали крысы и убрались восвояси. Мыши в конце концов тоже разбежались, и тут ёлка сказала, вздыхая: - А всё ж хорошо было, когда они сидели вокруг, эти резвые мышки, и слушали, что я им рассказываю! Теперь и этому конец. Но уж теперь-то я не упущу случая порадоваться, как только меня снова вынесут на белый свет!

Но когда это случилось... Да, это было утром, пришли люди и шумно завозились на чердаке. Ящики передвинули, ёлку вытащили из угла; её, правда, больнёхонько шваркнули об пол, но слуга тут же поволок её к лестнице, где брезжил дневной свет.

"Ну вот, это начало новой жизни!" - подумала ёлка. Она почувствовала свежий воздух, первый луч солнца, и вот уж она на дворе. Всё произошло так быстро; ёлка даже забыла оглядеть себя, столько было вокруг такого, на что стоило посмотреть. Двор примыкал к саду, а в саду всё цвело. Через изгородь перевешивались свежие, душистые розы, стояли в цвету липы, летали ласточки. "Вить-вить! Вернулась моя жёнушка!" - щебетали они, но говорилось это не про ёлку.

"Уж теперь-то я заживу", - радовалась ёлка, расправляя ветви. А ветви-то были все высохшие да пожелтевшие, и лежала она в углу двора в крапиве и сорняках. Но на верхушке у неё всё ещё сидела звезда из золочёной бумаги и сверкала на солнце.

Во дворе весело играли дети - те самые, что в сочельник плясали вокруг ёлки и так радовались ей. Самый младший подскочил к ёлке и сорвал звезду.

- Поглядите, что ещё осталось на этой гадкой старой ёлке! - сказал он и стал топтать её ветви, так что они захрустели под его сапожками.

А ёлка взглянула на сад в свежем убранстве из цветов, взглянула на себя и пожалела, что не осталась в своём тёмном углу на чердаке; вспомнила свою свежую юность в лесу, и весёлый сочельник, и маленьких мышек, которые с таким удовольствием слушали сказку про Клумпе-Думпе.

- Конец, конец! - сказало бедное деревцо. - Уж хоть бы я радовалась, пока было время. Конец, конец!

Пришёл слуга и разрубил ёлку на щепки - вышла целая охапка; жарко запылали они под большим пивоваренным котлом; и так глубоко вздыхала ёлка, что каждый вздох был как маленький выстрел; игравшие во дворе дети сбежались к костру, уселись перед ним и, глядя в огонь, кричали:
- Пиф-паф!

А ёлка при каждом выстреле, который был её глубоким вздохом, вспоминала то солнечный летний день, то звёздную зимнюю ночь в лесу, вспоминала сочельник и сказку про Клумпе-Думпе - единственную, которую слышала и умела рассказывать... Так она и сгорела.

Мальчишки играли во дворе, и на груди у самого младшего красовалась звезда, которую носила ёлка в самый счастливый вечер своей жизни; он прошёл, и с ёлкой всё кончено, и с этой историей тоже. Кончено, кончено, и так бывает со всеми историями.

Смотрите также Мультфильм Ель

Автор произведения: 

Отправить комментарий

  • Доступные HTML теги: <img> <p> <em> <strong> <cite> <code> <ul> <ol> <li> <dl> <dt> <dd>
  • Строки и параграфы переносятся автоматически.
  • Вы можете разместить код, используя теги <code>...</code>(общий) или <?php ... ?> (выделенный PHP).
  • Текстовые смайлы будут заменены на графические.

Подробнее о форматировании

CAPTCHA
This question is for testing whether you are a human visitor and to prevent automated spam submissions.
   ____           _   _   _         _   _ 
/ ___| _ _ (_) | | | | ____ | | | |
| | | | | | | | | | | | |_ / | |_| |
| |___ | |_| | | | | |_| | / / | _ |
\____| \__,_| |_| \___/ /___| |_| |_|
Введите код, изображенный в стиле ASCII-арт.

Афиша для детей

Афиша драмтеатра
Городские мероприятия Могилева
Афиша кинотеатров
Кукольный театр

Случайная раскраска

Подружились лиса с журавлём

Смешарики

  • Вика, 1 год 3 месяца, сидит на горшочке. Посидит и встанет. А в горшке пусто.
    - Викуша, а писать кто будет? - спрашивает мама.
    - Папа, - отвечает дочка.

Интересно знать

Последние комментарии

Rambler's Top100 Каталог TUT.BY
Детский сайт mishka.by - портал для взрослых и их детей
Создание и продвижение сайта — ООО "Интернет-Маркетинг"